Киссинджер против Сороса: реалисты против глобалистов

© Sputnik / Валерий Мельников / Перейти в фотобанкМеждународный форум "Примаковские чтения". День второй
Международный форум Примаковские чтения. День второй - Sputnik Армения, 1920, 26.05.2022
Подписаться на
Yandex newsTelegram
99-летнего Генри Киссинджера и 91-летнего Джорджа Сороса давно уже превратили в современную версию ветхозаветных пророков. Западный мир ждет от них не обличения собственных язв, а рецепта борьбы с болезнями, которые терзают недостроенный англосаксами глобальный проект.
А если не рецепта, то хотя бы точного диагноза болезни. И так как сейчас Запад "болеет" Россией, нужно понимать, что с этой болезнью делать и как ее остановить.
На форуме в Давоссе оба "старца" высказались о России, обозначив два основных подхода атлантической элиты. Подходы принципиально разные, хотя и есть в них одна общая черта, но о ней в самом конце.
Позиция Сороса абсолютно ясная:
"Вторжение, возможно, стало началом третьей мировой войны, и наша цивилизация может ее не пережить. Лучший и, возможно, единственный способ сохранить нашу цивилизацию — это победить Путина как можно скорее".
То есть путинская Россия — это угроза западной цивилизации наподобие гитлеровской Германии, и она должна быть побеждена. Причем любой ценой: когда Сорос говорит о том, что "мы должны мобилизовать все наши ресурсы, чтобы как можно скорее положить конец войне", он имеет в виду именно поражение России, а не мирные переговоры:
"Но прекращение огня недостижимо, потому что ему (Путину. — Прим. автора) нельзя доверять".
Сорос просто повторяет слова радикально настроенной части англосаксонских элит (а Варшава вторит, призывая покончить с русским миром), и пока им удается навязывать этот подход большей части элит европейских. Которые при всем этом хорошо понимают: их сделали заложниками англосаксонской игры против России, и совершенно не собираются ставить все на ее поражение. Именно их позицию, а также взгляды реалистов среди англосаксов выражает Генри Киссинджер.
"Россия вот уже 400 лет является существенной частью Европы, и на европейскую политику в этот период в основном влияла ее оценка роли России. Иногда в качестве наблюдателя, но в ряде случаев в качестве гаранта или инструмента, с помощью которого можно было восстановить европейский баланс. Нынешняя политика должна иметь в виду, что эту роль важно восстановить, чтобы Россию не загнали в постоянный союз с Китаем".
Поэтому Киссинджер говорит о том, что нужно вернуться к его предложению 2014-го года, сформулированному уже после Крыма и Донбасса: "Идеальным выходом было бы создание Украины как нейтрального государства, как моста между Россией и Европой, как разделительной линии". Он заявил, что этой возможности "сейчас не существует в том же смысле, но ее все же можно рассматривать как конечную цель":
"Движение к переговорам о мире нужно начать в ближайшие два месяца, чтобы был подведен итог войны. Сделать это, прежде чем она может вызвать потрясения и напряженность, которые будет все труднее преодолеть, особенно между возможными отношениями России, Грузии и Украины с Европой. В идеале разделительная линия должна вернуть прежний статус-кво. Я полагаю, что вступление (Запада. — Прим. автора) в войну за пределами Польши приведет к тому, что она превратится в войну не за свободу Украины, которая с большой сплоченностью была предпринята НАТО, а против самой России".
Тут важно не то, что Киссинджер не делает ставку на поражение России, призывая к переговорам, а то, чем он при этом руководствуется. Если для Сороса принципиально будущее глобализации, которое он описывает как борьбу между двумя диаметрально противоположными друг другу системами, открытым обществом (Западом) и закрытым (Россия и Китай), то для Киссинджера значимо сохранение ключевой роли Запада в миропорядке. Цель скромнее, но и реалистичнее. Поэтому если Сорос апеллирует к "светлому будущему" (и жертвам в борьбе с Россией во имя его), то Киссинджер ссылается на прошлое, напоминая о ее 400-летней роли в политике Европы и европейском балансе сил. И говорит о том, что нельзя отталкивать Москву к Пекину — это невыгодно самому Западу.
То есть если для Сороса Путин и Си однозначные враги и уже союзники: "Сегодня Китай и Россия представляют наибольшую угрозу открытому обществу", то для Киссинджера все еще не предрешено. Для него эти страны как противовесы, и он не хочет верить, что отношения Москвы и Пекина уже давно не зависят от стратегии Запада. Вполне объяснимое упрямство для стратега, полвека назад разыгравшего выгодную для американцев комбинацию в треугольнике Москва — Вашингтон — Пекин (реальным инициатором, которой, впрочем, был Китай, но об этом не любят вспоминать).
При всем этом позиция Киссинджера куда реалистичнее соросовской, потому что победить Россию у Запада сил точно нет (не потому что он слабее, а потому что ставки у нас разные). Да, оторвать ее от Китая невозможно (это осознанный стратегический выбор Москвы и Пекина, вызванный как раз необходимостью противостояния западному проекту), но не допустить полного разрыва между Европой и Россией вполне реально. И, что важно для атлантических реалистов, это отвечает интересам самого Запада: в новом, постзападном мире он уже будет не гегемоном, а всего лишь самым сильным из игроков. Причем таким, что сможет какое-то время обеспечивать функционирование мировой системы по старым англосаксонским правилам.
В этом и состоит нехитрый план Киссинджера, к тому же он рассчитывает на то, что Китай и США все еще могут удержаться от сползания к открытой конфронтации. Проблема этого плана (без оценки его реалистичности): для атлантических радикалов, тех, кто уверен, что сил хватит и на сдерживание России и Китая, и на борьбу за победное шествие глобализации, позиция Киссинджера является абсолютно неприемлемой и пораженческой. Не только в Киеве реагируют на высказывания бывшего госсекретаря, как на рассуждения "давосского паникера", точно так же считает и немалая часть наднациональных атлантических элит.
И это становится очередным свидетельством того глубочайшего мировоззренческого кризиса, в котором они находятся, и нежелание признавать реальность лишь следствие этого. Отсюда и нереалистичные цели, и действия, которые ухудшают собственное положение. Ставка на поражение Москвы — тяжелейшая ошибка Запада.
При этом и план Киссинджера нельзя назвать успешным для англосаксов, потому что он, как и Сорос, недооценивает Россию (пусть и в меньшей степени) и не понимает наши цели.
Церемония освящения памятника Нарекаци в Ватикане (5 апреля 2018) - Sputnik Армения, 1920, 05.05.2022
Почему папа римский напомнил про "лай НАТО у дверей России"
Нейтральная Украина уже не может быть предметом компромисса между Западом и Россией, об этом нужно было говорить не до 24 февраля 2022 года, а до февраля 2014-го, до свержения Януковича и победы Евромайдана. К чести Киссинджера, он предлагал это и десять-пятнадцать лет назад, но тогда на Западе очень многие уже считали Украину потенциально своей.
Сейчас ни о каком нейтралитете речи быть уже не может, просто потому что Россия возвращает свое историческое единство и украинская (то есть малороссийская и новороссийская) проблема становится внутренним делом нашего народа.
Запад может всеми силами пытаться мешать нам, затягивать этот процесс, но рано или поздно ему придется смириться с реальностью и признать неизбежное: очередная попытка пересмотреть границы Европы и русского мира провалилась — точно так же, как и все предыдущие.
Лента новостей
0